Обложка \ Содержание \ Проза \ О нашей подборке

Открытие: 11.04.2006

Обновление: 26.04.2012

О нашей подборке

"Сибирские огни", ? 10, 1988 (очерк-послесловие к публикации "Молодая поэзия Новосибирска").


Стихи - всегда открытие души. Причем открытие не в выспреннем значении слова, а в простом (дверь открыть).

Второе: стихи - это отпечаток души, следы души. Есть дрянные души, оставляющие фирменные отпечатки, и есть золотые души, путь которых неявно отпечатан в стихах.

Вот два постулата, на которые я буду опираться, рассматривая стихи молодых новосибирских поэтов.

К. Афанасьев. Может быть, моя душа одноглаза или вовсе слепа (хорошо бы иметь паучью восьмиглазую душу), но я не увидел стихи К. Афанасьева. Специально ли он спрятал душу свою или таковой еще нет (душа рождается не одновременно с телом - позже, а иногда совсем может не появиться), но дверь закрыта. Разные стихи нужны, и такие закрытые тоже, наверное, но будь у меня журнал - я бы предложил Косте пойти печататься в другой. Но может быть, дверь, отделяющая его душу, столь тяжела, что не под силу ему ее открыть? А так как дверь эта между нами, то и я должен подналечь и... Была бы добрая воля, покойная воля и доверчивая вера друг к другу.

Следующий - А. Юфа. Вот народный поэт. Экология, милосердие, Афганистан - темы, которым не откажешь в своевременности. Все плюс, а минус... Минуса нет - есть вопрос: если все в масть, не шулер ли игрок? Народность и эстетизм - две стороны одной медали. Были и должны быть поэты, для которых эта медаль прозрачна. Они одновременны и поэтому не сиюминутны.*

Удобно после А. Юфы поговорить о С. Дорогове. Вот у кого эстетизма с лихвой. А народности? Но тут случай почти вечный. Пророк и народ. Был ли когда-нибудь пророк народен? В отечестве своем? Энергия, которую Дорогов концентрирует в плоскости листа, граненая графика стиха, сверкающие рифмы - все выдает в нем будущего поэта (Не путать с 'поэтом будущего'). Почему будущего? Потому что грязи много в его рафинированных стихах. Грязи, которой ему еще предстоит пройти, если он будет верен звону и зову своих стихов.

А. Чех - художник, пока еще больше своих произведений. Никогда бы я не рискнул назвать его художником, не видев взгляд его при чтении своих стихов. Взгляд дальний. Ищу в работах свет взгляда его, - вижу ветви, тени, листья, дома, провода, рельсы, все то, что мешает увидеть взгляд. Взгляд иногда мелькнет. Стихи его не волновод, по которому свет души без потерь доходит до души иной, но (да простят мне этот техницизм), но... Вот так 'он', просто 'но'.

А душа у Чеха святая. Как с такой душой жить? Трудно, так же, как и писать стихи.

Кто следующий? Гринберг? Образ, входящей в утопление женщины, велик. И проклинающий всех за свою проклятость тать, - тоже сильный образ. Что еще? Если всякого судить по его законам, то Гринберг наиболее подсуден. Его легче других судить, но и это есть открытость, без которой нет поэзии. Гринберг открыт, и душа его не скрывает пусть угловатого, но Движения. Поэт - дай бог ему здоровья.

Патащинский Давид, Тензор, начертанный на фаянсовой вазе. Царь, не утруждающий себя работой над стихом. Все легко, даже бессмыслица. Школяр, не стесняющийся представлять свои контрольные работы (суть стилизации), одновременно с россыпью великолепных поэтических эпитетов и форм. Стихи его мне напоминают молодые зеленые клейкие листья, в них нет памяти о прошедшей зиме, да и готовность к предстоящей еще глубоко в генах, в играх, в том, что нежизнь, но за что, как и за стихи, придется платить сполна. За легкость придется платить. Чем?

Да, вот я пишу о ребятах, почти не цитируя их стихи. Это делает мой опус бездоказательным? Но я помню строчки и стихи: 'за душою следом и пойду!', 'континентальный прах', 'закинуть свет в провод', на цыпочках топиться, любовные станция, старые бараки, кузнечик-конь, некий Газдрубал, тать и т. д. и т. п. Вот такая моя рецензия, наверное, нестандартная.

Что дает мне право так писать о ребятах? Мой непрофессионализм? Мой возраст (я старше многих из них)? Моя неуместность в среде бумажной поэзии? Да простится мне! Все - и слова эти, и 'стихи', мной представленные. Почему в кавычки беру слово 'стихи'? Потому что работы мои я лучше чертежами назову, картами, по которым можно повторить нечто существующее в третьем, за бумажным листом, измерением. Можно назвать их песнями, но и не песни они. Что за чертовщина! Ни то, ни то! Зачем это надо?

ЭТО есть. Это есть уже много лет. В частности - в представленной подборке работы шестилетней давности. Это существует в проекции бумажного листа и потому тоже нуждается в публикации. Тексты слов.
Почему о себе говорю? Потому что ребята, дружно, крепко, славно друг друга обсуждавшие, - меня почти не тронули, кто из вежливости, кто из осознания чужести, кто... Сам себя ругаю тем, что опусы мои подсудны и очень, с самых банальных литературных аксиоматическо-поэтических позиций. Тавтологии, нарушения логики, непоследовательность образа и пр. И я бы не решился никогда отдать в публикацию эти 'стихи', если бы не люди.

Люди, которым важно, чтоб и мои работы были опубликованы. Люди - говоря с которыми надо быть открытым. Мои 'стихи' - это труд моей души, путь ее, ее открытие и открытия.

И рецензия моя - это тоже прежде всего о людях для людей, о душах их от души моей, а потом уж о стихах. О стихах и без меня многие много скажут.

В. Болотин

* К публикации в "Сибирских огнях" имеет отношение автограф неотправленного письма В. Б. или дневниковой записи на отдельном листке.

В разделе опубликованы:
1. Чужой человек (см. альбом "Чужой человек").
2. "Я сыт и в тепле, но порой..." (см. раздел стихотворений "Орудия казни").
3. Вариации (см. альбом "Чужой человек" под назв. "Летом жарким на пожаре").

вверх

Обложка \ Содержание \ Проза \ О нашей подборке

 



Несметные дни Владимира Болотина
При использовании материалов сайта просьба соблюдать приличия
© Выграненко М. А.
, 2006-2012

Рейтинг@Mail.ru